приложение к OFFICIEL № 76 апрель 2006

ПРОГНОЗ ДИАГНОЗ
ПЕРЕМЕНЫ К ЛУЧШЕМУ
Что изменилось в жизни крупнейших московских клиник пластической эстетической хирургии за прошедшие 5 лет XXI века? Прежде всего — мы, пациенты.

По большому счету, основные прорывы в мировой пластической хирургии произошли в XX веке: про¬тезирование груди — 60-е годы, липосакция — 1977 год, эндоскопические методики появились в конце 80 — начале 90-х... Но в XXI веке тоже кое-что про¬изошло! «Последние 5 лет принесли понимание того, что пластическая операция должна быть максимально щадящей, минимально травматичной. Именно тогда мы можем получить наилучший результат!» — говорит главный хирург российско-фран¬цузской клиники «Корчак» Владимир Корчак. Минимально травма¬тичная — это эндоскопическая хирургия: незаметный надрез в воло¬систой части головы, крошечный эндоскоп, управляемый с помощью монитора... С доктором Корчаком согласна Этери Крихели, дирек¬тор клиники «Клазко», чей девиз: «При наименьшей инвазии — наибольший результат». Хотя она подчеркивает, что эти методики имеют ряд ограничений — например, эндоскопический лифтинг лица показан только при незначительном избытке кожи. Но за ними — будущее. Президент Общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов России, профессор, д.м.н. Николай Миланов очень значимым событием считает восстановление равно¬весия между обширными эстетическими операциями и малоинва-зивными: «Лифтинг лица может быть очень сложным, с подтяжкой мышц, длится от 3,5 часов, и последствия видны еще месяц. Зато эффект — на 10— 12 лет! А подтяжка только кожи проще для всех: требует меньше хирургических навыков, длится не больше 2 часов, и реабилитационный период гораздо короче — но и эффект недол¬говременный... Так вот, сейчас никто не работает по принципу: «Только этот способ! Нет, только этот!» Все зависит от желания пациента». Сказать, что Москву захлестнула мода на пластическую хирургию, нельзя. В США на рекламу средств «безоперационного лифтинга» тратится до 4 млрд. долларов в год. «В пластической хирургии крутится меньше денег!» — уверяет главный хирург кли¬ники «Леге Артис» Алексей Литвин. В той же Америке в 2004 году было сделано 280 000 операций по увеличению груди, у нас — толь¬ко 10 000. В прошлом году соотношение цифр было приблизитель¬но таким же. Так что все московские врачи надеются, что пациентов будет больше! Во многих клиниках количество пациентов стабиль¬ное уже несколько лет — зато изменилось качество.

ПАЦИЕНТЫ «Мне кажется, что пациенты стали меньше скрывать сам факт проведенной операции», — размышляет доктор Корчак. Нам тоже так кажется! Для многих людей этот факт — показатель того, насколько женщина следит за собой... и сколько денег она готова потратить на свою красоту. У московских клиник есть любо¬пытная статистика. В начале 90-х основной контингент составляли молодые девушки, за которых платили спонсоры. Потом появился образ «брошенной женщины, которой нужно вернуть любимого». Сейчас преобладают люди независимые во всех отношениях, точно знающие, что им надо (и где это найти). «Они ценят свое время и выбирают нас, зная, что мы скорее отговорим от операции, чем будем навязывать ненужное, — говорит Этери Крихели. — В «Клазко» приходила одна дама, которая после полуторачасовконсультации покинула клинику со словами: «Вот вы меня отгова¬риваете от операции, а в другой известной клинике признали, что я ужасно выгляжу и мне надо перекраивать и лицо и тело, и вообще там в 3 раза дороже, а значит, лучше, и я иду туда!» Ее уходу я была несказанно рада, потому что это не наш пациент». А как насчет surgery victims, подсевших на операции, как на наркотик? Хорошая новость: любительницы полного тюнинга, число которых на Западе увеличилось настолько, что сами хирурги бьют тревогу, среди мос¬ковских красавиц большая редкость. Либо они посещают другие заведения — ведь по словам хирурга клиники «ИнтерМедСервис», доктора Сергея Степанкина. «каждый пластический хирург исходит из правил гармонии и умеренности», так что «пластикоманке» в уважающем себя заведении всегда откажут. У доктора Литвина свой взгляд на дотошных пациентов: «К нам все чаще приходят люди, начитавшиеся и наслушавшиеся CMИ. И задают безграмот¬ные вопросы. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот! - Наш совет будущим пациентам: о квалификации доктора лучше всего скажут результаты его работы, а не умение вести дискуссии. Тем более что хирург все равно знает больше вас. Если, конечно, вы сами — не хирург.

ПОКОЛЕНИЕ NEXT До начала перестройки в России было не более 20 профессионалов, и все они работали либо в Институте красоты, либо в Институте косметологии. Сейчас это топ-хирурга, универсальные специалисты, чей уровень сопоставим с уровнем лучших мировых хирургов. Как выглядят их будущие преемники? По мнению профессора Миланова, раньше в эстетическую хирур¬гию могли попасть только те, кто знал хирургию и все законы пластики, а сегодня зачастую приходят случайные люди, которые думают, что эта отрасль прибыльная и довольно легкая: ведь эсте¬тические операции более просты и стандартны... «Качество их работы не очень высокое, осложнений больше, а бороться с этими осложнениями они не умеют». Кстати, Миланов руководит отде¬лением пластической и реконструктивной микрохирургии НЦХ РАМН, так что у его выпускников база есть. Казалось бы, поколение next имеет неоспоримое преимущество: они могут использовать все достижения мировой медицины — обо¬рудование, технологии, препараты. Но, как сказал Алексей Литвин, «тот же эндоскоп без опытных рук — кусок железа». Где опыт? «В последнее время появились молодые пластические хирурги, которые умеют делать 2—3 технически простые опера¬ции — протезирование груди или пластику век, — говорит Владимир Корчак. — Так что настоящих профи по-прежнему еди¬ницы!» Как исправить ситуацию? Прежде всего, законодательные органы должны признать специальность «пластический хирург», а не «общий» или «челюстно-лицевой» хирург. Ведь большинство малоквалифицированных «молодых специалистов» появилось благодаря отсутствию сертификации. Резюме Алексея Литвина: «Я знаю некоторых врачей, которые пришли в нашу область, пото¬му что хотели легких денег... Потом начали понимать, что деньги не легкие, — и ушли из медицины вообще». NB: к молодым, име¬ющим хирургический опыт и соответствующую базу, корифеи пластической хирургии относятся без предвзятости.

ЦЕНА ВОПРОСА Старшее поколение хирургов прекрасно помнит времена, когда в единственный в Москве Институт красоты стояла очередь и хирург делал по 40—50 операций в месяц. Сегодня этого нет. Появились новые клиники. Чтобы привлечь пациентов, им приходится понижать цены — хотя у опытных, заслуженных специалистов в зарекомендовавших себя клиниках цены растут. «Но даже российские топ-хирур¬ги стоят меньше, чем американские или европейские», — гово¬рит Владимир Корчак. По словам Сергея Степанкина, цены за время перестройки поднялись примерно в полтора раза, причем не за счет значительного повышения гонорара хирур¬га, а большей частью из-за удорожания иностранных комп¬лектующих материалов и техники. «Недавно «Леге Артис» зарубежные производители предложили очень хороший инновационный аппарат, — рассказывает Алексей Литвин. — Мы посчитали: себестоимость процедуры на нем составляет... 800 долларов. А ведь нужно учесть и гонорар врача, и стои¬мость аренды! Пришлось отказаться». Профессор Миланов считает, что цены изменились согласно инфляции и по Москве различаются мало: «Средние цены существуют во всех нор¬мальных клиниках, низким доверять нельзя, а слишком высокие обычно предлагают за то, чего нет у других: внешний антураж, «эксклюзивные» методики, протезы и установки. При этом часто бывает, что «эксклюзивный аппарат» поста¬вили в Россию как на испытательный полигон и больше он ни в одной другой стране не появляется...»

УХОДЯТ, УХОДЯТ, УХОДЯТ... Бум на большие губы и огромную грудь, охвативший отдельные слои населения в конце XX века, быстро сходит на нет. С мегахитами покончено! Арбузная грудь, вечно удивленные брови и губы на пол-лица — признак не сексуальности, а дурного вкуса. Пациенты сегодня чаще просят «естественно, красиво, незаметно». А если все-таки попросят «Памелу Андерсон»? «Грамотный специалист, который отличается тонким вку¬сом и креативным подходом, не пойдет на поводу у пациен¬та, всегда предложит альтернативный вариант, для того чтобы не нарушить гармонию лица или тела», — уверена Этери Крихели. По прогнозу доктора Степанкина, могут постепенно сойти на нет операции, появившиеся под вли¬янием моды: большие губы, пышная грудь, высокие скулы, круглые ягодицы а-ля Джей Ло... Степанкин также отме¬чает, что в последнее время очень мало пациентов приходит на отопластику (коррекция ушей). Скорее всего, новое поколение молодых мам исправляет ушки своих малышей в дошкольном возрасте — чтобы в будущем не развивались детские комплексы.
Вывод прост: эстетические операции в Москве будут лучше, эстетических операций будет больше, и ничего плохого в этом нет! Знаменитый госпиталь в Сан-Паулу рассчитан на 2 тыс. кроватей — и они никогда не пустуют... В Москве кроватей значительно меньше. Пока. Но их количество всегда может увеличиться — были бы желающие!