Окончил медицинский факультет УДН, защитил кандидатскую по теме «Восста­новительные операции на лице». Прак­тикует с 1989 г., неоднократно стажи­ровался во Франции. Владеет всеми ви­дами эстетических операций. Действи­тельный член международного, фран­цузского и российского обществ пла­стических и эстетических хирургов. Ав­тор 10 научных публикаций. В 2005г. номинирован на премию «Лицо года» («Лучший врач года»). Клиника «Корчак», существующая с 1997 г., награждена дипломом Союза потребителей России.

 

В моей семье не было врачей, и я никогда не помышлял о медицине. В юности играл в футбол за из­вестную в то время команду «За­ря» (Ворошиловград) и ни о чем, кроме футбольной карьеры, не мечтал. Это была идея моей ма­мы. Может быть, она что-то во мне разглядела. По ее совету я поступил в медицинское училище на фельдшерское отделение, просто чтобы проверить, понра­вится мне или нет, и хотел оста­вить себе шанс поступить после в какой-либо другой институт. Но уже тогда я понял, что обязатель­но стану хирургом. Я окончил училище с «красным» дипломом и поступил в РУДН. С первого кур­са занимался в хирургическом кружке, пропадал на дежурствах в хирургической клинике. По окончании университета уже был в состоянии делать неслож­ные операции. А затем уже бы­ли ординатура, аспирантура, диссертация, работа в москов­ском Институте красоты, собст­венная клиника...

Протезы молочной железы, они же импланты, были изобретены одновременно в 1964 году в Америке и во Франции. Они бы­ли, конечно, далеки от идеала, но в России их не было вовсе. Поэ­тому у нас чего только не приду­мывали, например, откачивали жир из живота, а потом наполня­ли им грудь, что, понятно, не давало желаемых результатов. Пер­вые качественные импланты я сам в 1992-м привез в Россию из Франции. Часть из них я отдал коллегам, а часть использовал сам. Как всякий опытный хирург, я перепробовал на практике им­планты всех фирм и профилей. Должен сказать, что за послед­ние десять лет качество их очень сильно выросло: оболочки стали дублированные, прочные, гель приобрел студенистую текстуру (так что, если случится что-то экс­тремальное, он не вытечет). Я го­тов к тому, что через два-три го­да производители выпустят им­планты по совершенно другой технологии, хотя меня устраивает и их нынешнее качество. Паци­ентки часто спрашивают о том, протезы какой фирмы стоит предпочесть. Импланты, сертифицированные в России, а их всего пять (McGhan, Mentor, Polytech Silimed, Eurosilicon, P.I.P.), сопоставимы по качеству. То, какой из них использовать, зависит от предпочтений хирурга. Лично мне очень нравятся импланты французской фирмы P.I.P., осо­бенно микротекстурированный протез с силиконовым гелем. Но ощупь он неотличим от молочной железы, его бархатная оболочка прекрасно совмещается с тканью, он практически не дает осложнений, связанных с фиброзом. Кроме того, эта французская лаборатория производит то, чего нет больше ни у кого: запаянные физрастворные импланты, протезы для правой и левой груди, импланты, покрытые титаном. Но главное для меня – это их мягкость и пластичность. Благодаря этим свойствам я могу поставить имплант через маленький разрез вокруг ареолы соска, ку­да более жесткий просто не про­лезет. Как и многие мои коллеги, я предпочитаю доступ именно че­рез ареолу — это удобнее для хирурга, менее травматично для пациента и рубчик получается не­большой, очень эстетичный. К тому же попутно можно скорректи­ровать размер и форму самой ареолы. Как правило, я ставлю имплант под грудную мышцу. В таком положении он не контурирует, не прощупывается, и в ре­зультате получается очень краси­вая каплевидная форма груди. К тому же всегда лучше, когда им­плант не касается тканей молоч­ной железы — все-таки это ино­родное тело. Если сравнивать физрастворные и гелевые им­планты по таким, параметрам, как безопасность для здоровья, кра­сота и форма, то они вполне со­поставимы. Разница лишь в лич­ных предпочтениях пациентки и врача, а также в сроке эксплуа­тации. Главное — подобрать раз­мер и форму, чтобы женщина бы­ла довольна собой и у нее не бы­ло переживаний из-за несовер­шенств, которые сегодня можно легко исправить.